Бизнес
площадка
Свободная
торговля
Форум
Взгляд
Вакансии
Резюме
Гранты
О нас
.Вход
 
Геополитика Финансовый мир Деловой круг Советник Горящие предложения История Нанотехнологии ART Спорт Бизнес-ланч
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас, Гость · RSS
Деловой круг Маркетинг Рекрутинговое агентство Бизнес безопасности Бизнес зарубежья Авто Модный стиль
Категории раздела
Персона [13]
Женщина в бизнесе [6]
Календарь мероприятий [9]
Новости [22]
Интервью, статьи [14]
Законы [7]
Бизнес-образование [3]
Мастер'ОК [24]
АферИзмы [9]
Досье [11]
Инновации [3]
Здоровый образ жизни [9]
Выставки, PR [13]
Вакансии [5]

Статистика

Форма входа
Логин:
Пароль:

Главная » Статьи » Деловой круг » Персона

Касперский - бизнесмен-интернета
Наталья Анищук

Создатель антивируса Касперский и человек, занимающий 129 в рейтинге миллиардеров по мнению «Форбс» подробно рассказал об истории компании, своем видении будущего интернета и причинах, по которым «Лаборатории» до сих пор нет на бирже.

Евгений, на какие средства вы сотоварищи несколько лет разрабатывали антивирус? Ведь приходилось работать «в стол»?
- К огромному сожалению, при переезде в новый офис потерялась коробка с «исторической» тетрадкой, откуда пошла «Лаборатория Касперского». В ней я описал первые 60 вирусов, с которыми работал. Но в принципе, история создания антивируса развивалась неторопливо.
После окончания Института криптографии я работал в научно-исследовательском институте при Министерстве обороны, где моя борьба с вирусами оформилась в хобби. Если в двух словах, то в 1989 году на моем рабочем компьютере «завелся» вирус. Я разобрался, как работает эта вредоносная программа, и быстро написал «лечилку», которая восстановила работоспособность компьютера. Процесс мне понравился, интереса ради стал лечить попадавшиеся мне вирусы собственными силами. Спустя год я уже сочинял лечебные утилиты (назвать это софтом было сложно) и, стремясь подработать, заключил два контракта: на 10 тыс. и 15 тыс. рублей. По одному из договоров я должен был написать антивирусный модуль для большого проекта на MS-DOS, по другому - передавались права на установку антивируса на ПК, предназначенных на продажу.
На вырученные деньги можно было купить подержанную машину, но я купил видеомагнитофон. Впоследствии воспользовался им всего пару раз. Еще купил несколько тонн бумаги, чтобы напечатать свою первую книгу «Компьютерные вирусы в MS-DOS». Вторая инвестиция себя оправдала. Нельзя сказать, что книга пользовалась спросом, но сам факт ее существования очень помог - можно было апеллировать к своему имени на обложке.
Из НИИ я ушел в 1991 году в компьютерную фирму «Ками». Следующий год жил только на зарплату программиста, которая в лучшем случае составляла $100 в месяц.
Чем конкретно вы там занимались? 
- 90-е годы были периодом первоначального накопления капитала, для IT-компаний в том числе. Надо было активно зарабатывать, поэтому продавали все, что хорошо продается. Основным бизнесом большинства компьютерщиков были, конечно, продажи компьютеров. Но заодно та же фирма могла торговать, например, индийскими кроссовками и шоколадными конфетами. В «Ками» ситуация была похожая, а я со своими двумя соратниками-подчиненными - весь наш антивирусный отдел - были программистами-нахлебниками, увлеченными идеей создания лучшего в мире антивируса. Хотя заработать на антивирусе в России было невозможно: мешали чудовищные масштабы пиратства и низкий уровень компьютеризации населения.
Деньги на существование отдела изыскали оригинальным путем: руководитель «Ками» Алексей Ремизов (ныне председатель совета директоров и совладелец «Айтеко» - «Ф.»), которого я считаю одним из своих учителей, свозил меня в Европу, познакомил с несколькими антивирусными компаниями. В одной из них мне предложили «халтуру». Так, работая в «Ками», я стал вести базу данных одного из конкурентов, получая за это $1,5-2 тыс. в месяц. Кроме того, как бешеный, писал статьи в английский журнал «Virus Bulletin (раздает антивирусам известные наградки VB100), что ежемесячно пополняло бюджет еще $300-400. На эти деньги жил коллектив антивирусного отдела «Ками» и закупалась необходимая техника. 
Как вы стали зарабатывать деньги? 
- В 1994 году наш продукт AntiViral Toolkit Pro занял первое место в международных тестах - нас стали упоминать за рубежом, появились контракты. Первые партнеры за рубежом нашли нас сами: различные компании предлагали выступить нашими дистрибьюторами на Западе.
Когда в бизнес вошла Наталья Касперская?
- В 1994 году программному отделу «Ками» понадобился собственный sales-менеджер. И, с благословения Алексея Ремизова, мы взяли Наталью в наш софт­верный проект. От нее требовалось превратить его в коммерческий. Опыта продаж и работы с партнерами у нее почти не было, зато в наличии имелась коммерческая жилка и отличные качества - желание всему научиться и умение делать это быстро. Мы были в ней уверены и оказались правы. К 1996 году в «Ками» над антивирусом работало уже 10 человек, появилась техническая поддержка. Стало понятно, что мы себя окупаем, и я отказался от «халтуры», хотя на тот момент у нас не было никакого «жирка».
Российский IT-рынок взрослел, появлялись покупатели программного обеспечения (ПО), которые понимали преимущества использования не пиратского ПО, софтверный бизнес набирал обороты. Но нам хотелось большего - выхода на международный уровень. Поскольку найти миллион долларов на пиар и маркетинг было негде, сделали ставку не на продуктовые, а на технологические продажи - стали предлагать прямым конкурентам на Западе нашу антивирусную технологию (ядро) на лицензионных условиях. К тому времени рынок знал, что у нас есть высококлассные кусочки кода, и технологические продажи приносили хорошие деньги. В 1996 году мы заключили два контракта: с немцами (популярный в Германии антивирус G-Data) и финнами (небезызвестный F-Secure), которые на основе нашего «движка» делали свой антивирус.
Мы выросли из антивирусного отдела, «Ками» тоже было не до нас, и в 1997 году антивирусная команда отделилась, превратившись в самостоятельный бизнес. Была зарегистрирована «Лаборатория Касперского», Наталья заняла позицию генерального директора. К 1998 году в компании работало около 30 человек, больше половины из которых - программисты. Не было разделения на директоров, менеджеров и рядовых сотрудников. Как и денег, чтобы нанимать топ-менеджмент и задумываться о разветвленной структуре. 
Но тут случился август 1998 года…
- И благодаря валютным контрактам мы вплыли в него красиво, как венецианские гондольеры. На фоне жуткой инфляции мы оказались настоящими миллионерами. Ощущение было потрясающим. Можно было позволить себе нанимать профессиональный менеджмент, и осенью 1998 года, как граблями, прошлись по рынку труда. 
Тогда же в новую команду вошел и Михаил Калиниченко?
- Да, в 1999 году - в числе трех топ-менеджеров, одним из которых был и Евгений Буякин, который сегодня является исполнительным директором «Лаборатории Касперского». На тот момент у нас имелись прекрасные технологии, но не было настоящего продукта. И мы ожидали, что технический директор станет связующим звеном, превратит технологию в продукт. Для людей «от технологий» это сложная задача, и далеко не каждый с ней справится. У Михаила не получилось, и он ушел. Со следую­щим техническим директором, кстати, мы также расстались. «Срослось» лишь с третьей попытки. Правда, эта заминка не помешала «Лаборатории» стать лидером российского рынка уже в 2000 году.
Во что вы инвестировали первую прибыль?
- В развитие зарубежной партнерской сети. Мы решили начать с Англии, потом были открыты офисы в Германии и Франции, затем - в США. На сегодня у «Лаборатории» почти 30 офисов по всему свету - от Токио и Пекина до Мехико и Мельбурна.
Как изменялось ваше личное благосостояние с ростом бизнеса?
- Мой личный доход составляет необходимую для жизни сумму, и не более того. По-прежнему живу в обычном панельном доме. Строю домик, но не на Рублевке, которая мне не нужна. Зарубежной недвижимости, островка в Тихом океане не имею, хотя мог бы, наверно. Все мои средства инвестированы в компанию. Лишь немногие сегодня относятся к деньгам, как к кислороду. Конечно, без кислорода нельзя. Но вспоминать о нем нужно, когда его не хватает. А жить стараться так, чтобы кислорода хватало всегда.
Живете по принципу «все в дом»?
- В целом, да. Последнее время желающие инвестировать в «Лабораторию» выстроились в очередь, но мы пока не рассматриваем подобные предложения. Компания развивается за счет собственных средств, поэтому и во время кризиса 2008 года особых проблем не испытала. Даже, наоборот, мы использовали этот период для усиления кадрового состава компании. 
Почему больше не поднимаете тему IPO?
- «В те давние времена, когда профессия банкира была почетна и уважаема», мы думали о том, чтобы выйти на биржу. В первую очередь потому, что рыночная капитализация способствует более эффективной работе на рынках США и Западной Европы. Для них это так же естественно, как прийти на переговоры в костюме. К слову, я на переговоры в костюме не хожу. Кроме того, мы планировали инвестировать в маркетинг, повысить мотивацию персонала, участвующего в опционной программе. Но сегодня критерием успешности является не цена акции, а присутствие на рынке: выжил - уже хорошо.
И поскольку «Лаборатория» заключает крупные контракты, даже выступая как частная компания, то становиться публичной в условиях неблагоприятной рыночной конъюнктуры нет причин. 
Для кого вы готовы надеть костюм?
- Для министра и выше.
Как вы защищаете свою интеллектуальную собственность, в том числе от инсайда?
- У нас сильная служба безопасности, защита от инсайдерских утечек в ее компетенции. Но гораздо большая проблема для нас - «открытое» воровство технологий и баз данных другими компаниями (в первую очередь китайскими), а также контрафакт.
Вечная притча во языцех…
- В России более-менее все в порядке, а в Китае и Индии творится беспредел: по некоторым данным, там до 50% нелицензионного «коробочного» софта.
Большая проблема, с которой постоянно сталкиваются IT-компании - бесконечные патентные войны в США. Во всем мире программное обеспечение защищается такими же авторскими правами, как, например, литературное произведение. В Штатах же действует патентное законодательство, защищаю­щее идею. К примеру, можно запатентовать песню в стиле диско из четырех куплетов. Например, одна чудесная компания запатентовала идею использования активационных кодов (которые вы вводите при входе в систему) и теперь «доит» всех, кто использует эту технологию. Поэтому гиганты типа Microsoft постоянно «попадают» на «патентные расходы», они ведь рано или поздно реализуют эти идеи.
Сейчас «Лаборатория Касперского» ведет семь разбирательств с патентными троллями (существует такое устоявшееся выражение). Приходится содержать довольно большой отдел, который не просто патентует все, что возможно запатентовать, но и «отбивает» удары патентных троллей. Ближайшее судебное заседание состоится в Техасе. Радует, что мы оказались в одной компании с Adobe, Microsoft и Google. Всего по этому делу обвиняемых около двадцати.
Складывается впечатление о потерях в 1-2% выручки.
- Нет, конечно, не до такой степени. 
«Доктор Веб» вам уже не конкурент?
- «Антивирус Касперского» - «один, совсем один». У ребят из Питера хорошие технологии, но они не понимают разницы между софтом и продуктом. Продукт - это не просто софт на болванке, но и техническая поддержка и прочие «рюшечки».
На создание этих «рюшечек» достаточно года, максимум двух.
- Чтобы начать работать по-новому, нужно серьезно пересмотреть взгляды на бизнес, философию компании, иногда даже сменить владельца. А через два года поезд уйдет еще дальше, и отрыв в узнаваемости брэндов будет еще больше. 
Если программа столь удачна, вы могли бы купить компанию и использовать ее под собственным брэндом.
- Зачем? Мы открыли офис в Питере, и теперь их специалисты работают у нас. Причем мы их не переманивали специально - они просились к нам на работу, но не хотели переезжать в Москву.
Почему «Лаборатория» не занимается прямыми продажами?
- Мы изначально работали по партнерской системе. Потом оказалось, что в странах со сложной политической обстановкой удобнее работать через партнеров, а не действовать напрямую. Половина партнеров работает только с нашим продуктом. И потом, наше партнерство - настоящее сообщество: например, близкий друг партнера из Израиля представляет продукт в Иране.
Какова структура доходов и расходов «Лаборатории»?
- Расскажу на примере 2008-го - по прошлому году еще не готова аудированная отчетность, х­вастаться будем в конце февраля. По позапрошлому году картинка такая. Оборот составил $329 млн, что было на 76% больше по сравнению с результатами предыдущего года. Из них $196 млн, то есть 60%, нам принесли продажи в Европе. Еще $90 млн - в регионе ЕЕМЕА, $24 млн - в Азиатско-Тихоокеанском регионе, $19 млн - в Северной и Южной Америке. При этом продажи пользовательских продуктов составили больше 60% всего пирога - $200 млн, на корпоративные решения пришлось $99 млн, а доля технологического партнерства, кормившего нас в молодые годы, в 2008 году составляла наименьший кусок - всего 9%. 


Категория: Персона | Добавил: mariam (05.03.2010)
Просмотров: 1221 | Теги: Касперский | Рейтинг: 0.0/0
Опубликовать в
Поиск

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz

  • Наш опрос
    Как считаете финансовый кризис:
    Всего ответов: 87


    Геополитика Финансовый мир Деловой круг Советник Горящие предложения История Нанотехнологии ART Спорт Бизнес-ланч